Пеннабилли (итал. Pennabilli) — это небольшой городок и коммуна в Италии на границе регионов Эмилии-Романьи и Тосканы, подчиняется административному центру Римини. Несмотря на его малые размеры городок заслуживает внимания. Изначально город является родиной князей Малатеста — правителей Римини и многое в Пеннабилли об этом напоминает. Покровителем городка считается святой Св. San Pio V. Но сейчас город манит людей со всего мира благодаря имени Тонино Гуэрра.

На рыночной площади, у старинного собора, несколько человек выкладывают узоры из лепестков цветов – сегодня День первого причастия, и главные участники этого праздника, дети, войдут в церковь по цветочному ковру. Здесь же, на площади, нас встречает Лора Гуэрра – спутница великого Маэстро, его возлюбленная, друг, помощник и ангел-хранитель. Они познакомились на Московском кинофестивале в 1975 году. Он не знал русского, она не понимала по-итальянски. Но их союзу не помешал ни языковой барьер, ни железный занавес, ни препоны, чинимые советской бюрократией. Свидетелями на их свадьбе были Андрей Тарковский и Микеланджело Антониони. Тонино увез Лору в Италию, успев обрести в России не один десяток друзей. «По жене я – русский», – любил говорить Гуэрра. Теперь, когда его не стало, Лора стремится отдать миру малейшую частичку памяти об этом удивительном человеке.

Вслед за Лорой мы идем по Пеннабилли, пространство которого пропитано мыслями и образами Тонино Гуэрры. Поэт и художник, неистощимый выдумщик и фантазер, он создал в этом городке собственный мир, где перепутались прошлое и настоящее, где реальные люди живут рядом с персонажами Гуэрры, нередко меняясь местами. «Когда мне исполнилось 50 лет, Тонино предложил выбрать подарок – мансарду в Париже или дом в итальянской деревне, – рассказывала Лора. – Я предпочла Пеннабилли… До сих пор не знаю, правильно ли я поступила», – смеясь, добавила она.

Мы шли по улицам этого маленького городка и на каждом шагу видели приметы, связанные с Тонино Гуэррой, – его скульптуры, картины и солнечные часы на фасадах домов, его высказывания, афоризмы и стихи, высеченные на камнях. Около рыночной площади примостился маленький магазинчик подарков – он когда-то открылся с легкой руки Гуэрры. Рядом с входом в магазин – трехстишие Маэстро: «Воздух – это то, что окружает твою голову, и оно становится светлее, когда ты смеешься». Эти строки использовал Андрей Тарковский в фильме «Ностальгия», сценаристом которого был Гуэрра. А еще на домах Пеннабилли нередко встречаются керамические таблички, на которых можно прочесть истории горожан, простых местных жителей. Таблички эти – тоже дело рук Тонино Гуэрры. Он хотел, чтобы не исчезла память о тех, кто когда-то здесь жил.

Каменный цветок, установленный Тонино Гуэррой в память о своем друге Андрее Тарковском

Прогуливаясь по Пеннабилли, мы слушали рассказы Лоры – смешные и грустные, забавные и поучительные. Их героями были Федерико Феллини, Андрей Тарковский, Юрий Любимов, Микеланджело Антониони, Белла Ахмадулина, Габриэль Гарсиа Маркес, Георгий Данелия, Франческо Рози, Паола Волкова, Юрий Рост, Тео Ангелопулос. Все они – друзья Тонино Гуэрры, многие из них не раз приезжали в Пеннабилли. Таким гостям могла бы позавидовать любая столица мира. Радушный Пеннабилли выделил для друзей Гуэрры гостевой дом.

За разговорами мы незаметно подошли к Саду забытых фруктов. Его придумал и создал на месте городской свалки, конечно, Тонино Гуэрра. Здесь высажены деревья, кустарники и травы, плоды которых когда-то можно было увидеть на любой итальянской кухне, упоминания о некоторых из них встречаются еще в трактатах времен Екатерины Медичи. Но сегодня мало кто знает даже названия этих растений. Для Сада в Пеннабилли их искали по всей Италии, и теперь каждый может узнать преданные забвению вкус и аромат. Все в Саду забытых фруктов устроено по замыслу Гуэрры. Есть здесь Приют покинутых мадонн, где собраны изображения Девы Марии из разрушенных храмов, Триумфальная арка для тех, кому не достались слава и признание, а еще – Солнечные часы, в центр гигантского циферблата которых надо встать, чтобы узнать время. На небольшой поляне на ветках деревьев сидят две бронзовые птички. В три часа дня они отбрасывают тени на маленький овал каррарского мрамора, лежащий на земле. В этих тенях легко узнаются обращенные друг к другу профили Федерико Феллини и Джульетты Мазины – друзей Тонино Гуэрры. В одном из уголков Сада стоит часовня, построенная из обломков разрушенных церквей. Ее кованая дверь, затянутая металлическими следами улиток, никогда не открывается. Эту часовню Гуэрра построил в память об Андрее Тарковском. Рядом с часовней – табличка. Надпись на ней гласит: «Посвящается великому режиссеру Андрею Тарковскому, который в своей короткой жизни дышал воздухом этой долины».

Центральная площадь Пеннабилли и кафедральный собор, в котором отпевали Тонино Гуэрру
«С Андреем я дружила еще до знакомства с Тонино, – рассказывала Лора. – Мы жили рядом. А потом они с Тонино подружились совершенно замечательно. Это была необыкновенная радость узнавания друг друга, совпадения мыслей, чувств, пристрастий. Их диалоги состояли из постоянных вопросов: а ты любишь, а ты читал, а ты видел? Ну и ссорились они, конечно, когда вместе работали и путешествовали. Причем высказывали свои претензии не друг другу, а мне, выплескивая на меня все свое раздражение. Во время поездки по Италии мы сняли замечательный фильм «Время путешествия». Между Тонино и Андреем я себя чувствовала подушкой, которую колотят с двух сторон. Похудела я тогда жутко, но все равно это была прекрасная пора».

Пеннабилли стоит в горах, и потому его улицы то карабкаются к небу, то стремительно сбегают вниз. Мимо его домов и храмов неслышно струится время. И только керамические таблички, сделанные Тонино Гуэррой, напоминают: «Здесь жил исповедник двух пап» или, например, «Синьорина Лукреция не дождалась свадьбы и всю жизнь провела в молитвах перед образом чудотворной Мадонны, которая спасла Пеннабилли от нашествия Медичи».

Возле одного из старинных каменных домов Лора остановилась и, улыбаясь, сказала: «А это родной дом Паолы Волковой. Она часто приезжала к нам в Пеннабилли, я переводила сочинения Тонино, а Паола составляла книги. Паола влюбилась в эти места и придумала целую историю, будто она жила здесь в XIII в. в этом доме. Она говорила мне: «Я вспомнила, узнала. Я была толстой девочкой, с толстыми ногами и топала по только что вымытому полу, а мой отец торговал книгами». Фантазерка она была необыкновенная. Мы часто здесь с ней гуляли, и я, будучи человеком нудным, ей говорила: «Не забудь зонт, возьми плащ, надень шляпу». Ее это злило, тогда она прозвала меня «мутер», и все встало на свои места – мы вместе посмеивались над моей излишней заботливостью. Паола была человеком необыкновенным, ее светящийся, искрящийся, полный энергии ум восхищал всех. Она воспитала целое поколение наших кинематографистов – Тарковского, Сокурова, Абдрашитова, Соловьева. Теперь Паолы нет, недавно я ездила в Венецию, чтобы там развеять ее прах».

Мы шли дальше по улицам Пеннабилли – еще к одной достопримечательности, придуманной Тонино Гуэррой. Здесь ее называют «Ангел с усами». Как-то раз Гуэрра сочинил поэму про незадачливого усатого ангела, который толком ничего не умел делать. Когда он спускался на землю, чтобы покормить птиц, то насыпал зерно чучелам, хранящимся в сарае. Все святые и ангелы смеялись над ним, но однажды чучела превратились в птиц и поднялись в небо. Теперь в Пеннабилли в небольшой часовне есть музей, в котором хранится картина, написанная по мотивам поэмы Гуэрры, есть там и чучела птиц. Лора вспоминала, как Тонино говорил ей, что если у людей, которые приходят в это место, хватит воображения, то чучела птиц обязательно взлетят.

Окрестности Пеннабилли – родные места Тонино Гуэрры. Он родился неподалеку, в городишке Сантарканджело. Порой его родители отправлялись на ярмарку в Пеннабилли, и маленький Тонино шел вместе с ними вслед за телегой. Дорога пролегала через горы, и Тонино воображал, что путешествует по Гималаям. «Мы уже побывали в раю. И часто, во всяком случае я, возвращаюсь в него, когда вхожу в лабиринт моей памяти, где живет мое детство», – говорил Гуэрра.

Во времена фашистской диктатуры он угодил в концлагерь. Именно там он начал писать. Вернее, стал рассказывать своим товарищам разные истории и придумывать стихи, чтобы как-то скрасить несчастное положение. Рассказы эти были столь занимательны, что один из узников решил записать их. «Самый счастливый день в моей жизни, – сказал Гуэрра, – тот, когда я, освободившись из немецкого концлагеря, впервые смог посмотреть на бабочку без желания ее съесть». Бабочка для него навсегда стала символом свободы и надежды. Десятки бабочек мы увидели, придя в Музей Тонино Гуэрры. Они были повсюду – на его картинах, мозаиках, кувшинах, сделанных Маэстро, набивных тканях, выполненных по его рисункам, в написанных им книгах. Наверное, нет такого вида искусства, к которому не прикоснулась бы рука Тонино Гуэрры. В этом убеждаешься, побывав в музее, где хранятся его работы – от фресок до мебели, которую он любил делать сам. А еще поражаешься тому, какое количество друзей было у Маэстро в России – на стенах развешаны картины Сергея Бархина, рисунки Рустама Хамдамова, фотографии Юрия Роста. Все это подарки.

Лора рассказывала нам, что на 80-летие Тонино было настоящее столпотворение гостей из России. Поздравить его хотели художники и поэты, режиссеры и музыканты, журналисты и спортсмены, артисты и врачи, виноделы и скульпторы. Юбилей решили отметить в театре Пеннабилли, многочисленные гости готовились выступить на его сцене. От Большого театра приехали артисты балета, которые собирались подарить юбиляру свой танец. И вот, когда до начала торжества оставалась пара часов, к Лоре прибежали испуганные балерины и сказали, что они не могут танцевать – очень скользкий пол. «Оказывается, наши итальянцы так хотели, чтобы их маленький театр произвел на всех впечатление, что они натерли сцену воском, – вспоминала Лора. – Времени уже не было совсем. Я, одетая в вечернее платье, кинулась в магазин за кока-колой. Мы лили эту сладкую жидкость на сцену и растирали швабрами, чтобы сделать пол липким. Зато все потом смогли выступить».

Пеннабилли – родина князей Малатеста, правителей Римини. Развалины их крепости примыкают к саду, который окружает дом Тонино Гуэрры. Посреди этих развалин Гуэрра устроил Храм мысли. Он поставил тут семь простых скульптур на перекрещивающихся линиях души, ума и тела. «Семь загадочных камней, семь непрозрачных зеркал, семь исповедален в ожидании твоих мыслей о самом себе, хороших или дурных», – написано на табличке на стене рядом. Тут же – лавочка, на которой можно посидеть и подумать, глядя на древние камни. Сразу за полуразвалившимися крепостными стенами, на склоне холма, примостился небольшой домик с садом – владения Тонино и Лоры. Когда-то здесь все было заброшено, Гуэрра купил этот дом и восстановил его. «Мой дом стоит так высоко, что слышен кашель Бога», – говаривал он. Отсюда открывается потрясающий вид на соседнюю долину, где в одном из распадков, по словам Лоры, сохранилось самое нетронутое место в Италии. Там, у семи озер и семи водопадов, любил бывать Гуэрра. Весной здесь цветет миндаль. Посреди сада стоят каменные цветы с именами ушедших друзей – Антониони, Ангелопулос, Параджанов, Феллини, Мазина, Тарковский.

Сад – вотчина кошек всех мастей и возрастов. Они греются на камнях, лежат на столиках и скамейках, бродят по саду. Лора поругивается и безуспешно пытается спасти от их нашествия дом. Но стоит лишь приоткрыть дверь, как внутрь прорывается очередной кошачий отряд. Не так давно Лора завела пару кошек, не представляя, чем это может обернуться, – раньше у нее была собака. Эту собаку им подарил Антониони, и звали ее Бабá. «Когда к нам приезжала Белла, – рассказывала Лора о визитах Ахмадулиной в Пеннабилли, – она очень удивлялась и, широко раскрыв глаза, говорила: «Как странно, собака и вдруг – баба». Белла и Тонино познакомились в Москве еще в советские времена. Тогда у кого-нибудь на квартире собирались Окуджава, Вознесенский, Любимов, Ахмадулина, Евтушенко, Высоцкий. Несколько раз и Гуэрра бывал на таких встречах, которые он называл «тайными вечерями». Так началась дружба Беллы и Тонино. А потом она переводила его стихи о Москве и Петербурге, о Царском Селе и Пушкине, сделав поэзию Гуэрры достоянием русской культуры. «Белла – это удивительный, тончайший музыкальный инструмент», – говорил он об Ахмадулиной».

В доме Гуэрры много окон, и потому он наполнен светом и солнцем. Из окон видна долина и горы, на которые он любил смотреть, сидя в плетеном кресле. Незадолго до смерти Гуэрра сказал: «Я здесь буду», показав на скалу, нависающую над садом. Его воля была исполнена – прах Тонино Гуэрры покоится в сером камне романьольской скалы.

О своем любимом Тонино Лора говорила с грустью и улыбкой: «Не думайте, что все у нас всегда было гладко. Поначалу мы частенько ссорились, я убегала к себе в комнату, чтобы поплакать. Но Тонино врывался и кричал: Basta Dostoevsky! – запрещая мне заниматься традиционным русским самокопанием и переживать все в себе. Я сейчас проживаю то, что мы все знаем, – любовь не умирает. После смерти Тонино я часто плакала, мне было невыносимо грустно. Но однажды я сказала ему: «Мой дорогой господин, я опять в тебя влюблена, и еще больше, чем прежде».